Александр ИСАЕВ
(Московская обл.)
|
На всякий случай
Пишу стихи на всякий случай.
Уже седая борода!
Пусть опыт мой того научит,
Кто стих читает иногда.
Того, кто не остыл учиться,
Кто ищет что-то там в душе,
А вместо рож он видит лица,
И к Богу тянется уже.
Нас манит вдаль идти дорога,
Но если сам покрылся мхом,
Ища житейского предлога,
Себя считаешь стариком,
Тебя не тронут мои вирши.
Их зря тебе я предложил!
Уж отцвели надеждой вишни,
И ты, пацан, своё прожил.
Пусть опыт мой того научит,
Кто стих читает иногда.
Пишу стихи на всякий случай.
Уже седая борода…
Наш герой
Наши сказки всегда про Ивана.
Непрактичный он в них дуралей,
Но встаёт, словно солнышко, рано,
Чтобы чудо сыскать для людей.
Что прошло, то прошло – не жалеет,
А что было – считай, повезло.
Выбирает не то, что важнее,
И смеётся прогнозам назло.
Нипочём дурню глушь и болота,
Злых кикимор заманчивый хор.
Он для храбрости выпьет чего-то
И Кощею скажет: «Ты – вор!»
Ну откуда, скажите, откуда
На Руси всех умнее Дурак?
Он ведь сам – настоящее чудо,
Когда пашет и сеет «за так».
Вот от скромности только краснеет,
Но приспичит – он в деле «мастак»,
И язык острой сабли острее…
А по жизни – дурак как дурак!
Наши сказки всегда про Ивана.
Непрактичный он в них дуралей,
Но встаёт, словно солнышко, рано,
Чтобы чудо сыскать для людей.
Рука
О, как искусна та рука,
Что в небе пишет облака!
Как краски бережно кладёт,
Смотрю, сама душа поёт.
И вдохновенье, и томленье…
Какое чувство красоты!
Но каждый день вот, тем не менее,
На небе новые холсты.
Хотите бурю – будет буря,
Закат чарующий, восход…
Хотя порой всё загрунтует
И плачет сутки напролёт.
Потом смахнёт всю непогоду,
Лучом очистит небосвод,
А сквозь умытую природу
Глядит, как сушится народ…
И вновь рисует облака.
И так века, века, века…
Милостыня
Мы улыбаемся,
Мы улыбано словно зуд под кожею,
И, воровато отведя глаза,
Уходим независимо прохожими,
Сменив в душе земные полюса.
А за спиной – рука, в мольбе застывшая,
В глазах усталой старости слеза,
И летопись морщинок помнит бывшее,
И губы причитают в небеса…
Мы мелкой откупаемся монетою,
Как будто бы не дарим, а крадём,
И в шапку старости,
И в шапккак пред дурной приметою,
Кусочек совести кладём.
Живая музыка ночи
Сияет месяц в небе – нов,
Звезда горит, мигая,
И ветер не находит слов,
Как музыкант, играет,
Под переливный звон цикад
Чуть шевелит листвою.
А я душою слиться рад
С той музыкой живою.
Вот ноткой свежести река
Добавилась к оркестру.
Вокал тревожный тростника
Звучал, как хор воскресный.
К воде спустились небеса
И отразились смело.
Я кинулся в прохладу сам
И плавал а капелла…
Кто?
Кто подарил нам этот мир,
Где облака на синем ситце,
Где шепчет лес под пенье птицы,
Где слух ласкающий клавир
Волшебной музыкой приснится
И песни позовут на пир?
Кто теплотою нежных рук,
Любовью сердца и заботой
Оберегал нас от чего-то,
Ловя тревожно каждый звук,
И подготавливал к полёту
В мир к неизбежности разлук?
Ищу в себе, ищу вокруг…
Кто Ты, единственный наш Друг?
* * *
А. А. Башарину,
доброму и очень живому Человеку
А нас становится всё меньше,
Всё больше памятных камней
В Дубне, где поле для умерших…
Как календарь прошедших дней,
Листает каменные плиты
Бродяга-Ветер, страж полей.
Пусть не забыты, но зарыты
В земле ходившие по ней…
О, сколько счастья, сколько боли
Смогли при жизни испытать!
Считать не надо – ведь не боле,
Чем каждый смог из Вас поднять.
Теперь друзья, враги, родные,
В земле нашедшие покой,
Имеют только выходные,
Чтоб разобраться там с собой.
И мы, пока ещё под солнцем,
Под ветром, снегом и дождём,
Глядим в могилу, как в оконце,
Куда за тем же к Вам придём…
Памятник
Прости, прости меня, моя родная,
За прожитые годы в суете,
За то, что, отдыха не зная,
Заботами прикована к плите.
Года уходят, словно плач капели,
Напоминая в марте о весне.
Мы высоко летать хотели,
Но улетали, милая, во сне.
Пусть снились нам неведомые страны,
Курорты, море… Благодать!
Но, просыпаясь очень рано,
Мы на завод боялись опоздать.
А к вечеру, придя домой усталой,
Двуспальную стелила ты кровать
И ничего другого не желала,
Как накормить, помыться и поспать.
Года уходят, подрастают дети,
В прическу добавляя седину,
И как-то, разбегаясь по планете,
Оставят маму у плиты одну.
Прости меня, прости меня, родная,
Звезду с небес я так и не достал,
Но, век с тобою рядом коротая,
Я самый твой надежный пьедестал.
К жизни берёз
Словно к новой жизни,
Ухожу от прозы
Я к душе Отчизны –
В белые берёзы.
Стройные красавицы,
Струны мои верные!
Чуть рукой касаешься –
Русь звучит напевная.
Приголубьте, милые,
Приласкайте, нежные,
Добротой незримою,
Красотой мятежною.
Спойте же, как исстари,
Грустно и до слёз…
В душу пала выстрелом
Белизна берёз.
Ангел и я
Мы по жизни рядом-рядом –
Упираемся плечом,
Сквозь потери и преграды
Мы идём, идём, идём…
Мы идём сквозь дни и годы,
Коротая жизни век.
Он мой Ангел от Природы,
Я же просто человек.
Лезу в драки и пирушки –
Он вещает: «Погоди! –
Нежно стукнув по макушке. –
Ждут дела нас впереди».
Но когда шальные звери
Вдруг сомкнули злобы круг,
Он не прячется за двери –
Бьётся рядом верный друг.
Грусть-тоска когда съедает,
Я на небо погляжу –
И мой Ангел прилетает:
«Хочешь, рядом посижу?»
Посидим вот так, друзьями,
Поворкуем, попоём…
Суета спадёт цепями –
И опять в душе подъём!
Может, кто мне не поверит,
Разуверившись в себе,
Хлопнет перед носом дверью
И останется в беде,
И трясётся от испуга…
Посмотрите, как вспотел!
Потерял большого друга –
Это Ангел улетел…
Ангел, будь со мною рядом,
Не бросай меня, прошу!
Я, конечно, не награда –
Лишь заботы приношу.
Руки возложи на плечи,
К Богу поверни лицом…
Пусть союз наш будет вечен
Перед истинным Отцом!