Дмитрий Николаевич Киршин

П.Г. ЗОРИН
Обучение детей чтению

Мне всегда казалось странным отношение большинства родителей к своим детям. Многие взрослые считают, что ребёнка достаточно накормить, одеть и чем-нибудь занять. Для этого они покупают ему всевозможные игрушки, вплоть до радиоуправляемых роботов и игровых приставок к компьютерам. На самом деле ранний детский возраст – это время, когда человек максимально восприимчив ко всему, что его окружает. Он, словно губка, впитывает в себя все те знания, до которых ему позволяют дотянуться. Так, известный канадский учёный Пенфильд – автор книги «Речь и мозговые механизмы» рассказывает о своём сыне, который сразу после рождения волею случая оказался в многоязычной среде. Первоначально это привело его к некоторой задержке развития речи. По крайней мере, так думали его родители. Но с некоторым опозданием их сын заговорил сразу на трёх языках – английском, французском и немецком. Сам автор этих строк научился читать в два года. Причём это произошло совершенно спонтанно в период, когда мой старший брат пошёл в первый класс. В дальнейшем это переросло в страсть, и к своему первому классу я успел уже перечитать Жюля Верна, сказки Афанасьева, многие романы Вальтера Скотта, Майна Рида, Фенимора Купера и многих других авторов. Благо, старший брат постоянно приносил из детской библиотеки что-нибудь интересное. И пока он находился в школе, я успевал «проглотить» очередную из принесённых им книг.
Обычно дети живут в узком и часто очень бедном мирке, выделенном для них родителями. И родители в самооправдание говорят, что ребёнок должен познать детство, в котором, как они предполагают, у него не должно быть ни забот, ни каких-либо проблем. А то, что в раннем детском возрасте у человека все его «валентности» свободны и с жадностью готовы поглощать знания из окружающего мира, – это почему-то во внимание не принимается. Более того, взрослые иногда с серьёзным видом говорят о том, что давать ребёнку знания нужно очень осторожно, так как это может привести к нежелательным сдвигам в его психике.
В психологии есть такое ёмкое слово – «депривация». Это продолжительное лишение человека каких-либо впечатлений или внешних влияний, необходимых для раскрытия в человеке возможностей, заложенных в него природой. Например, лишение ребёнка любви, вместо которой ему предлагается неадекватная замена в виде всевозможных Барби, электронных роботов, коллекций игрушечных автомобилей, самолётов и т.д. Таким способом отец и мать нередко «откупаются» от своих детей, совершенно не думая о том, что ребёнку жизненно необходимо общение, внимание и любовь родителей. При этом у детей происходит деградация готовых открыться соответствующих возможностей. Известно, что шизофрения чаще развивается у тех детей, которых недолюбили в детстве. И тогда дефицит отношений в семье дети и подростки очень часто компенсируют отношениями за пределами своего дома.
Интеллект взрослого человека будет глубоким, а мировоззрение беспредельным только тогда, когда все его творческие возможности в детстве были раскрыты. При этом в раннем детском возрасте должны открываться одни возможности, а в более позднем – другие. И ничто не должно быть преждевременным. Например, совершенно недопустимо знакомство с интимной стороной жизни в начальных классах, то есть в тот период, когда детородная функция в человеке ещё полностью не проявлена. Это очень важно – чтобы человек мог развиваться гармонично, все его возможности должны раскрываться в положенное им время.
Или ещё пример: если ребёнок получает от взрослых только готовые игрушки, то это также приводит к депривации его творческих способностей, поскольку ему самому творить уже ничего не нужно, всё ему достаётся в готовом виде. Ребёнку остаётся только манипулировать тем, что он имеет. При обучении и воспитании детей должно всегда чего-то не хватать. Необходимы намёк со стороны воспитателя, подсказка, иногда незначительная помощь, и не более того. Остальное ребенок должен додумать, доделать сам.
В своих играх дети часто копируют взрослых. И их отношение к миру в большей степени зависит от отношения взрослых между собой и с окружающей их реальностью, чем от всевозможных нравоучений, которые ребёнок слышит в семье, в садике или в школе.
Русский академик Иван Петрович Павлов создал учение о второй сигнальной системе, системе символов, которая возвышает человека над животным миром. Оказывается, в коре головного мозга человека есть специальные центры, ответственные за восприятие абстрактных символов, например, центр чтения, центр счёта, центр понимания речи. Эти центры располагаются рядом с лобными отделами мозга, отвечающими за волю, логику, планирование и т. п., и там же располагается динамический центр речи. Обычно родители стараются как можно раньше развить центр речи и центр понимания речи, и всегда оставляют развитие центров чтения и счёта на более поздний период жизни ребёнка. Причина этому проста – страх: «Как бы чего не вышло». Эти слова принадлежат Беликову из произведения Чехова «Человек в футляре», но они ни в коем случае не должны относиться ко всему, что касается детей. Не правда ли, интересно: развивать центр речи и центр понимания речи – это хорошо, а вот развивать центры чтения и счёта – это плохо. Хотя эти творческие центры находятся рядом. И здесь опять можно говорить о депривации, задерживающей развитие центров чтения и счёта.
– Ребёнок должен познать детство, – говорим мы – и оставляем эти центры на голодном пайке. Невостребованные, они начинают закрываться. А в более позднем возрасте мы начнём открывать их насильно – и, конечно, откроем обязательно. Но глубина и качество процесса чтения могут оказаться уже совсем не такими, какими нам бы хотелось.
Мы, люди, сегодня во многом живём в эпоху символов, которые только обозначают реальность, на самом деле не являясь ею. Символы как бы указывают направление, в котором эта реальность в нашей памяти отражена. Они же характеризуют реальность, описывая её качества, и очень часто даже подменяют саму реальность. Такой способ жизни – жизнь среди символов – характерен только для человека. И именно поэтому с раннего возраста нам необходимо развивать у детей абстрактное мышление, то есть способность правильного восприятия, обращения с нашими человеческими символами. Поговорим же подробнее о символах, окружающих нас.
Одним из главных сегодняшних символов являются деньги. Действительно, что из себя представляют деньги? Это бумажные или металлические объекты, не имеющие никакого практического значения. Если человек с целым мешком денег окажется на необитаемом острове, то он никак не сможет их использовать, разве что сумеет костёр разжечь из бумаги. Но люди договорились между собой, что деньги будут символической мерой стоимости всего окружающего, даже совести и чести. И в результате деньги, как символ, стали определять отношения людей друг с другом, и даже отношение с природой. Например, многие слышали песню о Карелии, в которой «Остроконечны ели-ресницы над голубыми глазами озёр». Мой знакомый недавно проезжал по этим, прежде прекрасным, местам и с печалью в голосе сообщил, что спилили «остроконечны ели-ресницы» и отвезли в Финляндию, получив за это денежные купюры – символы стоимости. Остались голубые глаза озёр без ресниц. Таким образом, символы стали для людей более значимыми, чем реальные живые ценности.
В действительности все объекты внешнего мира, все качества этих объектов, способы их взаимодействия между собой, любые идеи, стремления, желания или состояния также имеют свои символы, которыми люди при необходимости пользуются. Например, вы с кем-то из своих знакомых не только поздоровались, но и улыбнулись ему. В данном случае улыбка – символ вашего хорошего отношения к этому человеку. Но и сами предметы, которые мы считаем реальными, могут быть одновременно ещё и символами какой-то иной реальности. Например, дорогой легковой автомобиль – это символ высокого достатка его хозяина. То же самое можно сказать о квартире, имеющей много комнат. Если у человека жильё находится в центре города, то его значимость больше, чем у того, чья квартира располагается на окраине этого же города. Можно долго ещё перечислять всевозможные символы, которыми пользуются люди. Практически, современный человек никогда не пользуется реальными объектами этого мира без посредничества символов. Он постоянно окружён символами, которые являются для него не только инструментами познания мира, но во многих случаях подменяют действительную реальность мира реальностью виртуальной.
Для нас же сейчас, в соответствии с темой этой работы, важно то, что и все слова, которыми мы пользуемся при общении, также являются символами, обозначающими какую-либо реальность. Почему символами? Потому что реально слова, которые мы произносим, – это только набор определённых звуковых вибраций. А слова, написанные или отпечатанные на бумаге, – это реально набор определённых знаков, воспринимаемых при помощи зрения. Но за каждым словом-символом всегда стоит его суть, его значение, тот реальный объект, который это слово обозначает. И если в человеке вторая сигнальная система не развита до необходимого уровня, то он не будет понимать символы речи, произнесённой или написанной.
Обучение ребёнка чтению – это обязательное развитие в нём абстрактного мышления, которое помогает ему хорошо ориентироваться в мире символов. Но тогда, возможно, нелюбовь к чтению связана с недостаточно развитым абстрактным мышлением, которое, опять же, свойственно только человеку. Можно сказать, что неумение читать является бедой для человека, так как приводит к нарушению его творческих потребностей. Действительно, чтение – это всегда открытие-познание чего-то нового, до сих пор не известного. Но чтение – это не только умение составлять слова из букв-символов, даже если читающий понимает прочитанный текст. Если человек умеет только составлять слова, то ему очень скоро надоест читать. У читающего обязательно должна быть достаточно хорошая память, чтобы удерживать смысловую последовательность всех прочитанных в предложении слов. Иначе он не будет понимать содержание текста. И ещё человек обязательно должен быть захвачен тем, что он читает.
Рассмотрим состояние захваченности. Оно хорошо известно всем людям, даже тем, которые никогда ничего не читали. Можно быть захваченным сюжетом фильма, своим собственным чувством, какой-то идеей, стремлением к чему-либо и ещё чем угодно. Но захваченность чтением отличается от других захваченностей тем, что между читающим человеком и возникающими при чтении образами и смыслом прочитанного находятся посредники. Этими посредниками являются печатные слова-символы. Действительно, когда человек смотрит фильм, то таких посредников нет, сюжет непосредственно разворачивается перед зрителем. То же самое можно сказать и о компьютерных играх. Здесь захваченность возникает очень легко и просто, без каких-либо усилий с нашей стороны. Но быть захваченным чтением удаётся не каждому и не всегда, так как этому, опять же, мешают слова-символы. И часть человеческого внимания должна обязательно уходить на процесс чтения этих слов-символов. И при этом, опять же, если читаемые слова не вызывают у человека соответствующих образов, то увлечь и захватить внимание человека они не в состоянии.
Захваченность чтением возникает только тогда, когда человек читает текст автоматически, не прилагая к этому своего осознанного внимания. При автоматическом чтении взгляд, брошенный человеком на читаемое слово, тотчас же рождает у него в уме образ и смысл этого слова. Человек как бы смотрит сквозь слова на те события, которые они описывают, и перестаёт замечать сами слова. Он погружается вместе с героями произведения в те обстоятельства, которые описывает автор, эмоционально переживает эти события, так как в это время для него существует единственная реальность – та, о которой он читает. Яркая эмоциональная окраска читаемого – это также одно из условий возникновения захваченности чтением, потому что человек может быть захвачен только тем, что вызывает у него достаточно сильные эмоциональные состояния.
При захваченности чтением или ещё чем угодно в головном мозгу образуется так называемый доминантный очаг, который изолирует внимание человека от всего, что может мешать чтению. В это время человек не замечает ни времени, ни каких-либо событий, происходящих вокруг него. Для него остаётся единственно важным пребывание в тех условиях, в которых происходят события, описываемые автором. Но для этого чтение символов-слов опять же должно быть автоматическим. Человек должен не прочитывать слова, а буквально угадывать их с одного взгляда. И совсем не обязательно он должен научиться угадывать все существующие слова русского или какого-либо другого языка. Таких слов может быть не одна сотня тысяч. Важен принцип чтения. Если человек научился угадывать какое-то определённое количество слов, то в дальнейшем он будет таким же образом читать все другие слова, встречаемые им в тексте. Существуют методы обучения чтению, которые позволяют «угадывать» не отдельные слова, а целые предложения. И тогда скорость чтения возрастает в несколько раз. И при этом совершенно не страдает понимание прочитанного материала. О людях, умеющих подобным образом читать, говорят, что у них развита фотографическая память. Можно сказать также, что человек с фотографической памятью не читает текст, а фотографирует его. Отсюда понятно, что человек, научившийся читать, фотографируя слова или даже целые предложения, уже не прилагает никаких усилий для чтения слов-символов. Процесс чтения для него происходит на уровне образов, эмоций и смысла читаемого материала. А так как в человеке всё взаимосвязано, то принцип фотографирования частей текста, приобретённый в период обучения чтению, распространяется у такого человека и на другие системы восприятия реальности внешнего мира. Такой человек будет легче улавливать смысл речи собеседника, и вообще смысл всего происходящего в мире. Он будет глубже проникать за поверхностную оболочку событий.
Люди понимают друг друга, беседуя или читая кем-нибудь написанный текст, только потому, что имеют свой соответствующий индивидуальный жизненный опыт. Например, если ваш собеседник говорит вам о том, как приятно пахнет подснежник, а вы сами никогда не вдыхали этот запах и, может быть, даже не видели этот цветок, то, конечно же, слова, которые вы слышите, не создадут у вас соответствующего образа. И вы не сумеете представить себе запах подснежника. Человек только тогда способен сам понимать слова, когда они связаны у него с определенными образами. А это, в свою очередь, возможно только в тех случаях, когда у человека есть свой непосредственный индивидуальный опыт восприятия.
У малыша, который только учится читать, нет того опыта, что уже имеют родители или педагоги, поэтому ребёнок далеко не всё понимает из того, что ему говорят или читают. Во многих случаях он воспринимает только эмоциональную составляющую произносимого. Поэтому, параллельно с обучением чтению, необходимо создавать малышу такие условия, в которых он будет получать свой собственный жизненный опыт. И, конечно же, этот опыт должен соответствовать его возрасту. Кроме того, имея небольшой жизненный опыт, ребёнок не только не всё понимает из того, что ему говорят, но и внутренние образы, возникающие вслед за словами, рождаются у него с некоторым запозданием. Поэтому чтение вначале должно быть медленным и недолгим, после чего необходимо некоторое время уделить разговору с малышом о прочитанном материале.
Во взаимоотношениях с малышом очень большое значение имеет эмоциональное состояние взрослого. Как бы взрослые ни старались скрывать своё внутреннее состояние, ребёнок очень ярко его чувствует, воспринимает.
Так, был случай, когда уже взрослый двадцатилетний сын заявил своему отцу, что в детстве тот его физически наказал за какой-то проступок. Отец с некоторым удивлением возразил, что он никогда не наказывал его физически.
– Да, но ты зато на меня наорал.
– Я на тебя никогда не кричал, – возразил отец.
Сын немного подумал и сказал:
– Но ты на меня так посмотрел!..
Не правда ли, интересно: простое эмоциональное недовольство отца ребёнок воспринял как физическое воздействие на него.
Более того, в раннем возрасте ребёнок может воспринимать эмоциональную атмосферу ещё и визуально. Однажды, уже будучи студентом и вспоминая своё детство, я спросил у матери, что произошло у нас дома в тот момент, когда по комнате клубился оранжевый дым. Я подробно описал матери и помещение, и то, что я наблюдал. Мать ответила, что это действительно был наш дом, но что я ничего не должен был помнить, так как мне было тогда всего шесть месяцев от роду. Но потом она все-таки вспомнила, что у неё в тот момент была ссора с моим отцом. Эмоции же, связанные с этой ссорой, я и воспринимал как витающие в воздухе оранжевые клубы.
Ребёнок всегда чувствует отношение к нему родителей. И когда мы говорим об эмоциональной депривации, то это, в первую очередь, не внешнее, а внутреннее эмоциональное отношение к своему малышу. Если вы отсылаете его к отцу, так как он со своими вопросами мешает вам работать на кухне, то он воспринимает это как отвержение – что он лишний и ненужный. Ну, а если ещё и отец скажет ему, чтобы он не крутился под ногами, потому что ему тоже некогда, то это только усилит у ребёнка состояние его ненужности и одиночества. Потом, когда у родителей наконец-то найдётся время для ребёнка, у него возникнет радостное возбуждение – его всё-таки любят, он нужен! Но и это родителям не всегда нравится. Они часто желают, чтобы их ребёнок был удобным, спокойным и не порождал проблем. А он – сплошная проблема. Но исследования показывают, что дети значительно эффективнее обучаются, если в достаточной степени удовлетворяется их потребность в двигательной активности. А это, в свою очередь, означает, что если родители, воспитатели и учителя стремятся к тому, чтобы дети вели себя только примерно и двигались чинно, то, вероятно, это не всегда оправданно. Возможно, здесь необходимо придерживаться золотой середины.
У детей уже с самого раннего возраста, практически со дня рождения, присутствует неугасимый интерес к познанию мира. Если родители внимательны и если в центре их внимания не они сами, а их дети, то они не могут не заметить этого интереса детей к познанию мира. Так, ребёнок первоначально познаёт мир глазами и… ртом. Он всё тянет в рот, и не потому, что хочет есть, а потому, что у него ещё нет других возможностей познавать окружающую его реальность. Потом, когда он начнёт подрастать, мир для него станет шире, и многие объекты этого, более широкого, мира станут уже недоступными для прежнего способа познания – не всё можно потянуть в рот и попробовать на вкус. Наступает момент, когда у маленького человека открываются возможности абстрактного символического мышления. Действительно, родители постоянно разговаривают со своим малышом, а слова – это и есть абстракции. Малыш начинает понимать многое из того, что он слышит и видит. И это как раз то замечательное время, когда его уже можно начинать обучать чтению. Правда, вначале этот процесс не выглядит чтением, потому что малыш ещё ничего не читает, он только начинает узнавать слова, имеющие определенный смысл, – слова не сказанные, но написанные. Но, как уже об этом говорилось выше, когда мы, взрослые, читаем, мы ведь тоже не читаем в прямом смысле этого слова. Мы чаще «узнаём» слова, написанные в определенной последовательности. Конечно, эти слова, которые мы узнаём, могут проговариваться в нашей голове, если мы не читаем их вслух. Но, если человек читает с большой скоростью, то он не проговаривает слова даже в своей голове, он просто следит за смысловым потоком. У ребёнка же, когда он узнаёт слово, возникает адекватный ему образ.
Но рассмотрим в общих чертах первые шаги обучения чтению тех детей, которые ещё не умеют говорить. Не правда ли, звучит парадоксально: говорить еще не умеют, а уже учатся читать. На самом деле – это ещё не чтение, а способ, при помощи которого у ребёнка развивается абстрактное мышление. Скажете: не рано ли? Нет, не рано, потому что, когда вы разговариваете с ребёнком, ваши произносимые вслух слова – это такая же абстракция для малыша, как и слова написанные. Тогда почему ребёнок может слышать абстракцию, но видеть её ему ещё рано? Не правда ли – абсурдное мнение?
Чтение в раннем возрасте начинается с запоминания ребёнком названий тех объектов, которые окружают его. Этими объектами могут быть, например – мама, папа, тётя, дядя, ложка, тарелка, кружка, окно, дверь и т. д. После того, как ребёнок запомнил названия нескольких объектов, можно уже начинать обучать его чтению этих названий – слов-символов. Для этого, уже известные слова пишутся печатными буквами на бумажных лентах плакатным пером. Ленты можно нарезать самим из обычной бумаги для принтеров. Размер слов по высоте может доходить до пяти сантиметров. Эти ленты желательно прикрепить к стене так, чтобы недалеко были те предметы или объекты, названия которых написаны на этих лентах. Лучше не располагать рядом очень много написанных слов, чтобы большое их количество не пестрело в глазах вашего ребёнка.
А теперь возьмите на руки вашего ученика и подойдите, например, к слову «ложка». Проведите под словом пальцем и прочитайте это слово, немного растягивая звуки. А потом спросите:
– А где ложка? – Ложка в это время должна находиться на видном месте. Обычно ребёнок показывает в её направлении рукой. Ведь он уже знает, что такое ложка. А потом, показывая на ложку, вы спрашиваете:
– А где написано – «ложка»? – обычно у ребёнка в такой ситуации возникает затруднение, потому что у него ещё не образовалась связь образа самой ложки с написанным словом «ложка». Но вас это не должно смущать, и вы сами показываете ему нужное написанное слово. Можно этот урок повторить ещё раз, но не более, потому что внимание у вашего ребёнка ещё не устойчивое, он быстро устаёт и начинает отвлекаться. В течение дня нужно ещё несколько раз возвращаться к этому уроку. И когда ваш ученик будет «уверенно отвечать» на ваши вопросы, вы можете переходить к следующему слову.
Обучая таким способом чтению, вы делаете то же самое, что и при обучении пониманию произнесённых вами слов. Правда, ребёнок ещё не умеет говорить. Но абсолютно все дети начинают понимать раньше, чем начинают говорить. Позже, когда ваш ребёнок начнёт произносить первые слова: «Ма-ма», «па-па» и какие-либо ещё, вы можете начинать обучать его чтению по буквам. И совсем не обязательно азбуку заучивать, как таблицу умножения, – подряд. Можно сначала заучивать буквы, входящие в хорошо знакомые ему слова – это, конечно же, слова «мама» и «папа». Иначе говоря, обучать ребёнка узнавать смысл слов нужно тогда, когда он уже понимает эти слова, хотя не умеет ещё произносить их. Учить же реальному чтению, которым пользуются взрослые, можно начинать тогда, когда малыш уже делает первые попытки говорить.
Дети в раннем возрасте ещё не способны длительное время сознательно фиксировать своё внимание на каких-то объектах. Но ребёнок без труда сделает это, если ему будет интересно. Поэтому обучение малыша должно проводиться не в академической манере, а в виде игры. Например, можно летать на самолёте в поисках следующей буквы читаемого слова. Буквы в это время могут располагаться на сторонах кубиков или на картонных табличках. Пусть каждая следующая буква выбранного вами для чтения слова станет аэродромом, на который вам нужно успеть сесть до того момента, как у вашего самолёта кончится горючее. Ребёнок в это время играет роль штурмана и должен определить место, куда должен сесть самолёт для дозаправки. Этим местом будет всегда служить следующая буква читаемого вами слова. Игра обязательно должна быть эмоциональной. И если поиск аэродрома (буквы) затягивается, то вы можете взволнованно сказать штурману, что горючее скоро кончится, и тогда самолёт упадёт. А когда наконец буква найдена, вы с облегчением вздыхаете и говорите, что, слава богу, прилетели, и можно заправиться. Заправиться для того, чтобы лететь дальше, к следующему аэродрому, который называется буквой «М», если, например, в это время вы читали слово «Мама» и уже успели прочитать первый слог. Ваш старт при чтении этого слова происходил с буквы «М». Едва успев долететь до следующего аэродрома – «А», вы тут же отправляетесь дальше, к новому аэродрому – «М», после чего незамедлительно опять летите к аэродрому – «А». Разумеется, ваш самолёт никогда не упадёт, а горючего всегда только-только хватает, чтобы долететь до очередного аэродрома. В таких играх никогда не должно быть аварий, крушений или гибели кого-то. Ведь игра-то идёт по-настоящему!
Когда ребёнок уже знает буквы и может по слогам прочитать слова, составленные из них, это совсем не означает, что он понимает прочитанное. Даже если это будут хорошо известные ему слова, например, «мама», «папа». У детей центры чтения и понимания ещё не объединены в единое функциональное целое. И если ребёнка спросить о том, что он прочитал, то он может сразу и не ответить на ваш вопрос. Но потом память подскажет ему звучание того, что он прочитал, и мы увидим на его лице радость узнавания. В некоторых случаях ребёнок понимает прочитанное сразу, но это происходит значительно реже. При обучении чтению необходимо, чтобы согласные буквы звучали не так, как мы произносим их в азбуке: «А-а», «Б-э», «В-э»… «Э-м», «П-э», а так, как мы произносим их при чтении слова, например – «А-а», «М-м». И гласную букву «А-а» ребёнок должен произносить так долго, пока не начнёт произносить следующую за ней букву «м-м». И только после этого вы спрашиваете его, что он сейчас прочитал. И если он ответит, что прочитал – «А-м», то можно, используя этот же самый принцип, прочитать буквы в обратной последовательности – «М-а». При таком способе обучения чтению в головном мозгу связываются центры чтения и центры понимания того, что прочитано. Продолжительность каждого урока в начале обучения чтению должна составлять не более пяти минут, так как ребёнок очень быстро устаёт и начинает отвлекаться, если ему что-либо не интересно. Но урок может быть и более продолжительным, если занятия построены в виде интересной игры. Есть одна очень полезная для обучения особенность – ребёнок лучше концентрируется на тексте, если показывает его своим пальчиком. Для этого вы осторожно берете его указательный пальчик и ведёте им под тем словом, который читаете. Кстати, если занятия построены в игровой форме, то ребёнок меньше отвлекается, а знания усваиваются быстрее и глубже.
Взрослый человек, который учит читать ребёнка, должен обязательно радоваться успеху ученика. Очень важно, чтобы маленький ученик видел, что взрослый доволен его результатами. Дети ведь не только хотят быть хорошими, но они ещё очень хотят, чтобы взрослые были довольны ими. А для этого нужно сделать для них, для взрослых, что-нибудь очень хорошее. Так, однажды, когда мне было всего два или три года, я пообещал своей матери, что когда вырасту большой и буду работать, то обязательно куплю ей огромный белый хлеб, которым можно будет наесться досыта. Мы в то время жили впроголодь. И как сильно она этому тогда обрадовалась!
Но вернёмся опять к процессу чтения. Глубина чтения имеет несколько уровней. Первый уровень – поверхностный, когда человек умеет только читать буквы-символы и складывать из них слова. Такое чтение может быть даже достаточно быстрым, но совершенно бессмысленным. Его можно сравнить с чтением иностранного текста человеком, который не знает языка, на котором этот текст напечатан. Например, мы знаем латиницу, но не знаем английского языка, использующего при письме этот шрифт. И пусть у нас в руках окажется страница английского текста. Прочитать мы её сможем, но совершенно не поймём ничего, что там написано. Второй уровень, более глубокий – уровень образов. Этот уровень глубины чтения позволяет человеку видеть события, о которых повествует текст. Если человек овладел этим уровнем, то на каком-то этапе чтения он перестает осознавать, что читает слова текста, он начинает видеть те события, о которых читает. Тогда его чтение становится автоматическим и не замечается читающим, но зато ясно осознаются образы и события, описанные в тексте. Эти образы могут сопровождаться различными эмоциональными переживаниями, так же как это происходит при переживании действительной реальности этого мира. И есть ещё третий, более глубокий, смысловой уровень, на который читатели, да и учителя, чаще всего не обращают внимания, хотя этот уровень является основным, так как он формирует внутренние состояния читающего человека. И более того, именно ради формирования этих состояний внутри человека и разворачивается обычно весь сюжет произведения. В свою очередь, именно внутренние состояния человека являются той основой, на которой строятся все отношения этого человека с окружающей его реальностью, и именно внутренние состояния побуждают человека действовать тем или иным образом.
Элементы этих трёх уровней можно встретить не только при чтении, но и в любых взаимоотношениях человека с окружающим миром. Например, современное телевидение в России переполнено фильмами и сообщениями о всевозможных трагедиях, насилии и различных вариантах преступлений. При этом российская судебная система либо не признаёт их за преступления, либо пытается всячески выгородить виновников. Если считать, что эти факты относятся ко второму уровню – уровню образов, то глубже его обязательно существует третий уровень – уровень смысла всего происходящего. То есть – зачем и для чего нам всё это показывают? И тут невольно вспоминается произведение Сергея Михалкова «Смех и слёзы», в котором министры рассказывают всякие ужасы принцессе Чихалья, убеждая короля, что они лечат её. И что чем больше она прольёт слёз, тем скорее выздоровеет. А чтобы она ещё и не видела настоящей реальности, окна в её спальне завешивают глухими шторами. Но принцессе почему-то от «лечения» подобными страшными сказками с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Вот и нам, жителям России, сегодня не только от настоящих тяжёлых условий жизни, но ещё и от страшных «сказок», которые нам постоянно преподносят по телевидению и радио, становится всё хуже и хуже. И, конечно же, нужно увидеть, что темы этих предлагаемых нам «сказок» не случайны. У них также есть свой глубокий третий смысловой уровень – эти «сказки» должны создавать внутри зрителей или слушателей такое состояние безысходности, когда не только в настоящем ничего изменить не возможно, но и в будущем никакого просвета не предвидится. Печальным же результатом такого состояния у многих может возникнуть вопрос, стоит ли вообще жить. Но если подобное сегодня широко присутствует в нашем обществе, то нам обязательно нужно знать об этом. Знать, чтобы уметь противостоять этому, противостоять самим и защитить от этого своих детей. Поэтому идём дальше.
Ум человеческий устроен так, что внутри него может отражаться либо образ реально существующей действительности, либо устойчивый образ той реальности, которая существует лишь на словах и не существует в действительности, – он создаётся при частом повторении каких-нибудь слов или при регулярном просмотре по телевизору каких-либо сюжетов. При этом человеческий ум не слишком хорошо отличает образ, построенный на словах, от образа, отражающего реальную действительность. И именно поэтому, если нам с экрана телевизора или из соответствующих СМИ постоянно говорят о чём-то негативном, то нам действительно от восприятия такой информации станет хуже. Ну, а если при помощи тех же СМИ нам начнут рассказывать о чём-нибудь положительном, например, о красоте природы, или о достижениях в науке, или о героях, совершающих высокие подвиги, тогда у человека внутри будет формироваться соответствующий положительный эмоциональный образ. И человек начнёт верить ему, как совершенно реальному. При этом возникший положительный образ создаст соответствующее внутреннее положительное эмоциональное состояние. И уже в таком состоянии человеку захочется и жить, и познавать окружающий мир, и даже самому совершать подвиги.
Итак, позади образов всегда есть определенный смысл, который может вводить доверчивого читателя, зрителя или слушателя в заблуждение. Иногда этот смысл может быть двойным. Один – для того, кто рассказывает «сказки», и другой – для того, кто их слушает. Иначе говоря, рассказчик всегда знает, для чего он рассказывает «сказки», а слушатель – не знает и предполагает что-то своё, а получает он практически всегда то, что рассчитывал преподнести ему «сказочник».
Но вернёмся снова к тексту и рассмотрим взаимосвязь трёх его уровней с обратной стороны. Самый глубокий смысловой уровень формирует отношение человека к реальности этого мира. Образы, возникающие при чтении, являются примером того, как сформированное отношение может реализовать себя в этом мире. А слова могут только закрепить эту связь. Поэтому для родителей очень важно, чтo будет читать их ребёнок и чтo он будет смотреть по телевизору. Необходимо обязательно находить время для обсуждения прочитанного и просмотренного. Это приведёт к тому, что ребёнок, а потом подросток, будет понимать сложность окружающего мира, он научится видеть за масками этого мира более глубокие слои реальности и не попадаться в словесные ловушки.
В настоящее время всё чаще пользуются озвученными текстами. Их старательно произносят артисты с хорошо поставленными голосами. И, кажется, почему бы не предпочесть озвученный текст не озвученному, печатному? Но всё-таки лучше, если ваш ребёнок будет читать сам, поскольку скорость чтения во многом зависит от понимания смысла текста. В любом тексте всегда есть места, которые следует читать медленнее, так как они или более трудны для понимания, или же чем-то нравятся читателю. Отсюда понятно, что чтение – это не равномерный процесс, и каждая смысловая часть текста читается со своей скоростью. Когда же человек читает не сам, а слушает чтеца, то некоторые части текста могут быть недостаточно поняты, и у читателя может не сформироваться целостная картина произведения. Ещё сложнее обстоят дела с нехудожественными текстами. То же самое можно сказать и о телефильмах, когда зритель не имеет возможности остановить своё внимание на каких-то интересных для него местах. Создатели телефильма сами определяют, что для зрителя должно быть более интересным, и акцент в своих фильмах делают именно на этих эпизодах. И таким образом они формируют мировоззрение зрителей и их отношение к реальности этого мира.
А теперь расскажу историю, которая была рассказана в одной из советских газет. В ней говорилось об американском фермере, который после рождения у него третьего сына обратился к врачам за помощью. Первые два сына развивались совершенно нормально – вовремя стали ходить, вовремя научились читать и писать, а вот третий… Врачи заявили, что он никогда не будет полноценным человеком и, вообще, будет вести только растительный образ жизни. Отец не смирился с подобным фатальным диагнозом и решил, насколько это возможно, исправить ошибку природы. Он стал… учить своего сына читать. Как известно, чтение невозможно, если у человека нет абстрактного мышления. Прошло восемь лет. Фермер вновь обратился к тем же врачам со своим сыном, который догнал по психическому развитию своих сверстников и не только мог читать, но ещё и неплохо знал арифметику. Врачи только развели руками. И я в этой работе также хотел не только показать, как надо обучать ребёнка чтению, но и, возможно, некоторым родителям дать надежду на исправление ошибок природы.
Следующими работами, которые я считаю не менее, а, может быть, даже более важными, чем обучение чтению, будут воспитание внимания и воли у ребёнка, а затем – обучение счёту, а после этого, по мере роста ребёнка, воспитание правильного мировоззрения. Но самым важным фактором, без которого эта работа не может быть сделана, являются, безусловно, родители. Ибо именно родители должны очень хотеть, чтобы их малыш вырос во взрослого настоящего человека. Без осознанной направленной помощи взрослых это удаётся далеко не каждому родившемуся человеку.